Однако уплетал человек за всех остальных, опустошив посуду быстрее Гармада, и, видимо, огорчился, не обнаружив никаких признаков добавки. Тёмный всё так же продолжал возиться с клинками, девчонка спала. А светлому вдруг ни с того ни с сего приспичило. Не в том смысле, а приспичило проораться. Достав из-за спины свой струнный инструмент он сначала долго крутил разные винты на конце грифа, постоянно дёргая струны. Продолжалось это минуты две-три, звук был, как думал гном, такой же, как если бы из кукабарры выщипывали перья, иными словами, довольно противный. Закончив манипуляции он таки начал тихо наигрывать что-то внятное, после чего запел. Голос у Вайля был какой-то уж больно слащавый, однако, будучи эльфом, пел он довольно неплохо. Дирз слушал, не отрывая взгляда от пальцев эльфа, стремительно перебирающих струным. Кузнец смотрел скорее с небольшим недоумением. Хейль не реагировал вообще — он не любил светлоухих в принципе. Ну, это уходит глубоко в историю…
Под конец песни эльф начал забываться. Видимо, слишком увлёкся своим любимым занятием. Не замечая изумления копейщика, глядящего на пальцы светлоухого и того, что спящая сорсерша начала ворочаться, он продолжал наигрывать свой звонкий мотив, но до этого он играл не очень громко. В финале звуки становились всё громче, их насыщенность была всё сильнее. Голос так же усиливался, причём не было слышно ни единой фальшивой ноты. Вот уж менестрель так менестрель…
Завершив песню и сыграв три последних аккорда, Вайль вдруг повалился на бок, опрокинутый внезапным ударом сумки по голове. Гном и Дирз просто не смогли сдержать смех, видя удивлённо-обиженное выражение лица эльфа, глядящего на простувшуюся Рьину.
— Дурак… Мне такой сон снился… — недовольно сказала она своим почти детским голосом, потирая правый глаз — второй всё так же был «занавешен» волосами.
Менестрель обиженно поглядел на неё, принимая прежнее положение.
— Да много ли ты понимаешь. Это искусство!
— Светлоухие, — равнодушно вставил Хейль.
Вайль лишь потряс головой, потёр ушибленное место.
Копейщик схватился за живот, Гармад махнул рукой и оглянулся. Море отсюда выглядело особенно красиво, и если бы не тучи и туман, то от него было бы просто глаз не отвести, глядя, как последние лучи заходящего солнца играют на его волнах. Дварфа это не интересовало, и вдали он увидел то, что ему было нужно. Из серой пелены выплыл силуэт, похожий на большое корыто.
— А вот и оно, — сказал гном, хлопнув в ладоши и потерев их друг о друга. Дирз и Вайль одновременно кинулись к краю, дабы проверить слова кузнеца, тёмный спрятал клинок в ножны на спине, сонная Рьина потянулась и начала медленно подниматься.
Через пару минут костёр был потушен, а компания уже полностью упаковала все разложенные во время привала вещи. Глядя на то, как под грузом согнулся копейщик, Гармад произнёс:
— Давай помогу.
И уже было потянулся за мешком со спины Дирза, но тот отстраняюще выставил руку и, улыбнувшись, сказал:
— Сам, -после чего, опираясь на алебарду, зашагал вперёд. За ним, пожав плечами, пошёл и кузнец. Менестрель и волшебница устроились в середине колонны, а суровый тёмноэльфийский мужик — замыкал. Порт был не особо близок, но и корабль тоже, потому группа могла не особо торопиться и спокойно спускалась с утёса, на котором распологались и жилые дома легендарного города Руны.
Совсем стемнело. Ветер постепенно усиливался, начал моросить мелкий дождь. «Следовало ожидать», подумал дварф. Достав за торчащую из рюкзака рукоятку какую-то палку в чехле, Гармад на ходу оглядел её. Идущий позади Вайль с интересом оглядывал вещицу. Меч? Похоже. Однако что за неудобная рукоять для клинка? Да и зачем он ему сейчас? Мысли блуждали в голове молодого эльфа, пока дварф снимал чехол с предмета и убирал его рбратно в вещмешок. Под ним оказалось нечто, затянутое в перекрученную в различных местах ткань и перетянутую верёвкой во середине. Гармад снял узел, проделал какие-то действия с рукоятью.
— Сейчас и посмотрим, какой из меня изобретатель, — сказал он и схватился за ткань. Потянул — предмет увеличился в длине, между рукоятью и тканной частью был металлический стержеть. Кузнец щёлкнул каким-то переключателем на ручке, направив предмет перед собой. Наконечник, затянутый, как оказалось, завёрнутый в кожу, мгновенно распахнулся. Эльф от неожиданности аж отпрыгнул, однако неудачно — сорсерша успела отпрыгнуть, и светлоухий впечатался прямо в чёрный латный нагрудник тёмного собрата. Тот лишь оттолкнул от себя незадачливого спутника. Эльф с немного пристыженным видом накинул на голову капюшон и в сторону гнома больше старался не смотреть. Тот, в свою очередь, пронаблюдав за этой сценой, усмехнулся беззлобно, поднял получившуюся конструкцию над головой. Получившееся подобие купола из кожи не пропускало воду, и она скатывалась с краёв. «Ещё на что-то гожусь», удавлетворённо подумал гном.
Дождь усилился. Гном шёл под своим самодельным устройством недоступный для падающей с неба воды, остальные же, кроме тёмного эльфа, одели капюшоны. Невдалеке уже был видел причал, на котором уже был пришвартован корабль. Вот только спуститься ещё немного, а там уже и каменная кладка вместо этой превратившейся в грязь земли. Хейль всю дорогу, от самой встречи с этими четверыми, практически не оглядывался и не обращал внимания на происходящее. Но сейчас он резко остановился, вдохнул носом воздух, оглянулся и попытался прислушаться сквозь шум дождя. Ничего не получилось, слишком громко капли билить о землю, камни, тонули в лужах, созданными себе подобными. Прибавив шаг ненадолго, он внёвь пошёл точно в хвосте группы.
Внезапно он всё-таки услышал что-то в темноте за своей спиной. Рука медленно потянулась к рукоятке меча. Шум стал чётче, теперь на фоне дождя тёмный довольно отчётливо слышал шлёпанье о грязь, которое становилось всё громче. Оборачиваться он не стал, но как только звук оказался совсем рядом с ним, выхватил меч и с разворота полоснул им по воздуху. Идущая немного впереди Рьина вдруг пошатнулась, толкнутая кем-то. Лёгким движением руки кто то, стоящий рядом с ней, отвёл от себя руку танцора смерти, и особым образом ударив того по запястию заставил выронить оружие. Удивлению Хейля не было предела. Увернуться от удара, который должен был мгновенно снести любому голову, обойти противника и обезоружить его — всё это менее, чем за секунду…
Незнакомец был полностью скрыт от глаз чёрным плащём, от головы, покрытой капюшоном, до ботинок, концы которых выглядывали из-под пол. Рука, выбившая оружие тёмного, уже скрылась обратно под плащ. Сверкнула молния, осветив на мгновение часть лица незнакомца. Толком ничего разглядеть не удалось, но и Рьина, и Хейль увидели отблеск молнии в глазах незнакомца. Тем временем тройка идущих впереди развернулась, Вайль даже выхватил меч, но скорее от страха. Зарубить кого-то этим было бы очень проблемматично.
Человек в плаще повернулся к волшебнице, которая потирала ушибленное плечё.
— Прошу меня извинить, — сказал он. — Я очень спешу.
Внезапно рука в перчатке взяла сорсершу за кисть руки, поднося её под капюшон, незнакомец подался немного вперёд и… поцеловал. После этого он развернулся и побежал вниз, к кораблю. Рьина и Хейль были поражены до глубины души, он — тому, что какой-то странный тип проносится мимо них, успевает увернуться от удара и обезоружить его, она — оказанному знаку внимания. Лёгкая боль в плече, вызванная ударом, мгновенно отошла на задний план.
Гармад проводил нахмуренным взглядом незнакоца в плаще, после повернулся к замыкающим. Усмехнувшись, произнёс:
— Иш ты, как торопится… Чего встали то? Нам тоже пора бы уже, а то, того и гляди, без нас уплывут.
Развернулся и пошёл вперёд. Рьина вопросительно глянула на светлоухого, но тот лишь с таким же удивлённым взглядом пожал плечами. Хейль недовольно фыркнул, вынул из земли торчащий из неё клинок, вытер его куском ткани и засунул обратно в ножны. Огни корабля маячили уже совсем невдалеке.