Мне удалось провести его. Моя магия сильно помогла мне в трудную минуту, за это я благодарю Шиллен.
Я отпрыгнул назад, уберегая себя от ужасной участи быть разрубленным надвое. Берсеркер стоял, не в силах сдвинуться с места, будто невидимые корни опутали его ноги. Он посмотрел на меня взглядом, полным ненависти. Я лишь изобразил ухмылку на своём уставшем лице, украшенным несколькими свежими ранами. Он чуть не убил меня, и мне чертивски повезло, что я успел произнести заклинание корней.
— Кто ты? Почему ты на меня напал? — спросил я, вытирая кровь с уголка губ.
Противник посмотрел на меня, будто хищник на жертву, и, если честно, от его взгляда становилось не по себе. После этого на его лице появилась злобная улыбка, больше похожая на оскал. Красные глаза смотрели сквозь меня, пронзая до глубины души.
— Я — тот, — начал он, — кто сотрёт тебя в порошок. Это всё, что тебе следует обо мне знать. Почему? Тут я тебе отвечу. Помнишь Каниллу?
Канила и Айран… Канилла была из камаэлей. Она состояла в нашем клане, некоторое время даже — в одном со мной отряде. Успели с ней неплохо сдружиться, и, помоему, я её даже полюбил. Но до лидера клана дошла информация, что она работает на наших врагов. Времена смутные, доверять никому нельзя было, потому, как только поступала информация о предателях — их тут же казнили. Лекан приказал её убить, а пойти против клана я не мог…
Я сдержано кивнул.
— Так вот, — продолжил берсеркер, — Знай, что убил ты ни кого иного, как мою кровную сестру, — глаза его горели адским пламенем.
— Ты спятил? Я её не убивал! — не мение яростно вскричал я. Как ни странно, но я говорил правду.
В тот день я с несколькими людьми из своего отряда вошли к ней в дом, она сильно этому удивилась. Мой подчинённый зачитал ей обьявление, но она ответила, что непричастна к этим делам. Стоящий рядом со мной светлоухий уже натянул тетеву кровавого лука и ждал моей команды. Однако я медлил. По её глазам и реакции было видно, что она действительно не причём. Она знала, что приказы Лекана не обсуждаются, и знала, что ей живой не выйти, если она просто сдастся, но она даже не собиралась притрагиваться к арбалету, лежащему рядом с ней на кровати. Мне стало её жаль. Да, что я несу… Я был попросту в неё влюблён…
Я отозвал стрелка. Он возразил мне, что он не может остушаться приказа. Ответил, что сейчас я его непосредственный начальник, а не Лекан, выехавший на какой-то там дипломатический совет в Гиране, я медленно двинулся к Канилле. Она отступила на пару шагов, пижалась к стене, но я заверил её, что всё будет нормально. У нас со светлоухим были довольно напряжённые отношения, мы друг друга почти ненавидили, поэтому я не удивился, когда он ещё сильнее натянул тетеву и выпустил сразу две стрелы, надеясь убить и цель, и предателя.
Исполнив один из танцев древнего мастерства танцоров смерти, я заблокировал обе стрелы, одну отклонив вбок, а вторую — разрубив надвое. Кнех — светлоухого стрелка звали так, — не угомонился, выхватил кинжал и понёсся в рукопашную атаку. Стоящий с ним рядом Эйн, тёмный призыватель нашего клана, в ту же секунду начал читать заклинание призыва какой-то ужасающей твари. Я воткнул один меч в пол, свободной рукой хватаясь за тонкое запястие Каниллы. Отразив вторым клинком удар Кнеха, я со всей силы ударил его ногой в живот, от чего тот отлетел в сторону и с треском врезался в зеркало, разбивая его. Я тут же швырнул меч в призывателя, тот увернулся, но прочитанное только наполовину заклинание прервалось — у Эйна сбилось дыхание. Клинок впился в косяк двери. Выдернув второй из деревянного пола дома, мы с Каниллой закружились, как в вальсе, стремительно продвигаясь к выходу. Отразив в кружении несколько ударов светлоухого, который уже очухался после удара, я ударил его локтем в голову, послав к уже разбитому зеркалу. У самого прохода я отпустил камаэльку, сам же в последнем витке вытолкнул ногой Эйна с прохода, выдернул свободной рукой второй меч и запустил оба клинка в ножны на спине. Мы выбежали на улицы Орена…
Уйти из города удалось довольно быстро, однако, как выяснилось, меня изгнали из клана и послали за нами целый отряд. Канилла была напугана, и я, если честно, в какой-то степени, тоже. Мы решили передохнуть в небольшом лесу около лугов Лунного Сияния. Укрывшись в тени деревьев, мы начали приходить в себя ещё быстрее, слушая успокаивающее журчание воды из ручья. Я каким-то образом окончательно потерял бдительность, и мы начали разговаривать. Так сказать, знакомиться поближе. В основном говорила она — я о себе мог мало что поведать, да и то это не вызывало бы особого интереса. Уж лучше я буду слушателем. Не в силах оторвать от неё глаз, я так и просидел около часа, глядя то ей в глаза, то переводя взгляд на губы. Вот такой вот своеобразный я романтик, был…
Наступил вечер, я сказал, что ей надо выспаться, что я покараулю ночью. И тут же забыл, что сказал, когда она меня поцеловала. Как она выразилась — в благодарнось за то, что я не такой отморозок. Будь моя кожа не тёмно — серого цвета, я покраснел бы тут же. Однако, моей реакцией стали только мои идивлённые глаза. Она уснула, я сел рядом на камень. Смотрел на неё, и как же прекрасна она была…
Я выловил из темноты чьи-то шаги уже под утро. Тихо разбудил свою спутницу, сказал ей — что к чему, мы стали выдвигаться. В быстром темпе проскочив половину леса, я вновь остановился, вслушиваясь. Ничего. Хотя… Теперь можно было расслышать шёрох листвы, на которую падала дождевая вода. Чёрт, это же всё капитально портило! У бывших соклановцев, скорее всего, есть волк-ищейка, а я могу их выслеживать только на слух. Дальше мы пошли в сбавленном темпе и более осторожно, постоянно оглядваясь.
Канилла подвернула ногу, и пришлось снова сделать привал, так как идти ей было больно. Медик из меня плохой, но я пытался хоть как-то помочь. Только я закончил накладывать повязку, как меня что-то схватило за шиворот и сильно отбросило назад. Я успел выпустить из рук лодыжку камаэльки, чтобы не потянуть её за собой. Приземление было неудачным, и, стукнувшись об дерево головой, я ушёл в беспамятство…
Около пяти минут прошло до того, как я очнулся. В глазах двоилось, но ухмыляющееся лицо светлоухого я перед собой разглядел. На щеке его было несколько незатянувшихся ран — видимо, от «поцелуя» с зеркалом.
— Допрыгались, голубки, — бросил он мне в лицо и ударил в челюсть. Я опрокинулся на бок, но сил хватило на то, чтобы резко подняться, ударив светлого обеими ногами, выхватить клинки и принять боевую позу. Тот сплюнул кровь с разбитой губы. Глянув через его плечё, я увидел, как здоровенный орк-разрушитель держал Каниллу над землёй за горло. Ярость моя вскипала всё сильнее. Я кинулся к светлому, бешено вращая перед собой клинками. Он пытался блокировать мои удары драконьим луком, однако мне удалось вскрыть его доспехи в облости живота. Разсверепевший Кнех мгновенно выхватил кинжал и ударил меня в лицо. Я успел увернуться, лезвие зацепило щёку. С развороту ударив эльфа обоими клинками в прочный латный доспех, так и не пробив его, я в прыжке пнул его в лицо, после чего кинулся к разрушителю, заносящему над камаэлькой свой двуручник. Заметив меня, он отшвырнул жертву, чем ещё сильнее разозлил меня. Прыгнув на него, я несколько раз крутанулся в воздухе, придавая клинкам дополнительную силу. Хоть лезвие «убийцы драконов» и отразило оба удара, орк отшатнулся. Следующий выпад — и два клинка моментально вошли в зелёного монстра по рукоятку. Однако тот был живуч, и, оттолкнув меня вместе с моим оружием, занёс руку с мечом для удара. Я увернулся в самый последний момент, запрыгнул на спину орка и всадил левый меч ему между лопаток. Он взвился, чуть не стряхнув меня, но я удержался. Мощная рука схватила меня за горло, но я рубанул по ней вторым клинком. И им же полоснул по горлу разрушителя. Мощный орк, захлёбываясь кровью и хватаясь за кровоточащую рану, упал, издавая предсмертный хрип.
Я скатился на сырую землю, подхватывая окровавленный клинок. Быстро огляделся — Канилла плакала, лёжа на земле, над ней, натянув тугую тетеву, стоял Кнех, злорадно улыбаясь. Я не помню, что он мне тогда сказал, но как только я кинулся к нему, швыряя в него меч, он ухмыльнулся и отпусил стрелу. Злорадная улыбка на его лице превратилась в гримасу боли — дамаскус пронзил незащищённый стык лат на животе. Во мне боролись за доминирование ярость и печаль. В два прыжка оказался рядом со светлоухим и телом возлюбленной, но ком грязи ударил меня в лицо, закрывая обзор. когда я стёр с глаз сырую землю — моего противника уже небыло рядом…
Каниллу я похоронил возле Долины Смерти, на холме, недалеко от реки. На сколько я помнил, ей всегда нравилось слушать журчание воды поутру. В дальних походах она просыпалась под него и её лицо становилось весёлым и живым…
Следующие несколько месяцев я пробыл в полном одиночестве, пытаясь забыть и постигая всё новые танцы — танец медузы, танец шторма клинков, танец пламенной смерти. Я думал, что светлоухий ублюдок скончался от кровопотери, потому не стал его искать. Да и опасно это было — узнав обо всём, Лекан назначил за мою голову хорошую цену. Выживал за счёт охоты, собирательства.
Увидев впервые этого берсеркера я сначала подумал, что он один из головорезов, посланных Леканом, а теперь он, разгневанный до глубины души, напоминает мне о моём же несчастье и пытается убить меня за это. Я соглашусь с тем, что я не смог спасти Каниллу… Но я не убивал её…
— Я не убивал её… — повторил я с горечью.
Берсеркер внось яростно посмотрел на меня, расставил руки в разные стороны.
— Ты за это ответишь, — произнёс он. — Ты ответишь за смерть моей сестры.
Внезапно он произнёс какое-то заклинание и понёсся на меня с ужасающей скорость, выставив вперёд ледяную сталь древнего меча…